Воспоминания Александры Владимировны Сергеевой (3)
Приехав в Решму, Мария говорила всем (кроме самых близких), что работает в госпитале.
Мария рассказывала, что ей предлагали учиться в лесном училище или по медицине, но она отказалась. Считая, что там могут учиться и другие, она же со знанием языка в тылу врага нужнее.
***
При переправе через реку Свирь у Марии были документы, так как она плавала лучше Ани, у которой был узелок с бельём. Аня плыла сзади. Когда до берега оставалось не так далеко Мария, оглянувшись, увидела, что Аня то скрывается под водой, то выплывает. (У Ани косички были заплетены, они были короткие и концы загибались кверху).
Мария поплыла к Ане, но не успела доплыть, как увидела, что та закусила руку и скрылась под водой. Мария покружилась на этом месте, но больше Аня не показалась. Мария доплыла до берега, ожидала Аню, слышала финскую речь. Боясь уснуть и быть обнаруженной, вернулась на противоположный берег. Легла на болоте между кочками, прикрылась мхом. И тут ей приснился отец: "Маня, отдохни немного, я тебя выведу". Встрепенулась ото сна, огляделась, темно и никого нет. Утром прошла метров 300 (вниз или вверх?) по реке, чтобы не выйти к врагам, речь которых она слышала после гибели Ани, Мария переплыла Свирь и пошла дальше. Как только не блуждала. В отпуске видны были ещё следы царапин на спине (переползала через проволочные ограждения). Когда свалилась в ров, где её нашли наши бойцы, велела отвезти в штаб. Отнеслись к ней с недоверием, так как ждали двух девушек, нашли одну. Всё, что было на ней – изорвалось. К счастью в группе оказался парень из Пряжи, работал в райпотребсоюзе до войны, он узнал Марию, накинул на плечи свою шинель, Марию доставили в штаб.
Когда девушки были у Лисициных, рации у них не было, Мария говорила, что если бы все старосты были такие, как Тучин (фамилию А.В. забыла, лишь когда о нём заговорили, вспомнила, что это короткая фамилия).
***
Мать отговорила Марию от возвращения на фронт, твердила одно: не попадись финнам. Она помнила финских егерей 1919 года, их зверства. Мария ответила, что теперь они уже не те, относятся к местным благосклонно. Но советские люди всё равно помогают нашим.
Родители Марии на месте гибели дочери,
д. Топорная гора (Грищенко Анастасия, 11 лет)
Мать с отцом ездили в Топорную Гору в 1947 году, заходили к старухе, которая якобы выдала Марию, спрашивала у неё, почему она это сделала. "Я не виновата",– только и твердила ослепшая к этому времени старуха. Предполагали, что выдала невестка, но считая, что со старой женщины спрос меньше, указали на неё (эта версия появилась позже).
Евдокия Андреевна не стала поднимать вопрос о наказании её, считая, что та и так уже наказана дряхлостью и слепотой, да и дочь не вернуть.
Полицейские, перешедшие на сторону врага из местных, рассказывали, что Марию расстреляли в гарнизоне, но утром, когда пришли за телом, его не было.
При перезахоронении в Паданы могил было несколько, но все были мужчины.
Погибло много там, так как выбраться из деревни сложно, с одной стороны болото (где и был гарнизон), с другой – скалы. Уйти от преследователей сложно.
Родители, а затем Филин, который делал снимки Топорной Горы, авиатор из Риги, копали, но останков Марии не нашли.
О конспирации Марии:
Фофанов, уполномоченный Мелентьева Владимира Аверьяновича, депутата Верховного Совета СССР, говорил, что он и не знал, что Мария связная подпольщица. Считал, что партизанка. То же самое утверждал Капитонов Ваня.
О книге Гордиенко «На пути к рассвету»:
Александра Владимировна знакомилась с рукописью, но нашла много выдумки, неточностей (об отце, Марии Фёдоровне Ивановой, самой Марии, эпизоды из школьной жизни). Указав страницы, где следует сделать поправки, она дала своё согласие на издание с условием, что будут внесены поправки. Гордиенко обещал ознакомить с изменённым вариантом.
Младший научный сотрудник Исакович Р.Э., 30 сентября 1989 года